1 декабря 1934 года в Ленинграде, у дверей кабинета в Смольном, выстрелом из пистолета был убит Сергей Миронович Киров. Когда эта скорбная весть дошла до Хибиногорска, на всех предприятиях и во всех учреждениях города прошли траурные митинги. Было принято решение об увековечении памяти С.М.Кирова — в его честь были названы улица и рудник. Впоследствии был открыт Дом-музей С.М. Кирова, а 30 апреля 1938 года в городе появился его памятник. И сам город с 15 декабря 1934 года стал называться Кировском.
Первые исследования
В конце 15 столетия Поморье вошло в состав Московского княжества, а в середине 16 века было нанесено на русские географические карты, но вплоть до 18 века специальных научных изысканий здесь не велось. Начало изучению Кольского Севера было положено работой отдельных ученых, занимавшимися исследованиями по командировкам научных обществ или по собственной инициативе.
Самой известной научной экспедицией сюда стала организованная в 1887 году Гельсингфорским обществом исследователей флоры и фауны комплексная экспедиция под руководством Вильгельма Рамзая. Впоследствии Рамзай еще несколько раз посетил Кольский Север, ему мы обязаны составлением географической и первой геологической карт Хибин.

Экскурс в историю нашего края

В целом, до начала первой мировой войны, русский Север не привлекал внимание властей. Однако, когда началась война и стране понадобился выход к незамерзающему Баренцеву морю, спешно, силами военнопленных и заключенных, были построен порт Романов-на-Мурмане и железная дорога, которая проходила по практически неосвоенным территориям.
После освобождения Севера от интервентов, для исследования производственных ресурсов Севера, в марте 1920 года была создана Северная научно-промысловая экспедиция (СНПЭ). В мае комплексный отряд СНПЭ в составе Президента академии наук А.П. Карпинского, Президента Всероссийского географического общества Ю.М. Шокальского, академика А.Е. Ферсмана и геолога А.П. Герасимова был отправлена на Кольский Север.
Железная дорога была в неисправном состоянии, состав, который тянул паровоз, двигался медленно, часто останавливался для заготовки топлива. Одна из таких остановок произошла поздно вечером 20 мая на станции Имандра, в 148 км. от Мурманска. Был поздний вечер, но на севере в это время года стоит светлый полярный день, и ученые предприняли небольшую экскурсию по склонам Хибинских гор.
А.Е. Ферсман вспоминал: «Среди людей, поднявшихся на вершину, я был единственным минералогом. Мне без конца подавали образцы найденных минералов, и я прямо терялся в определении этих, еще виданных никогда мною эгиринов, эвдиалитов, эвколитов. Для меня сразу стало ясно, что Хибины — это целый новый, своеобразный мир камня».
Эта полуторачасовая экскурсия на долгие годы определила научные интересы А.Е. Ферсмана и положила начало исследованию, а потом и промышленному освоению края.
Заинтересовавшись найденными редчайшими образцами, молодой директор Минералогического музея АН СССР решает в тот же год еще раз побывать в Хибинах. Возвратившись в Петроград, Ферсман обращается в Северную научно-промысловую экспедицию по изучению Севера с просьбой поддержать план изучения Хибин. СНПЭ помогла снаряжением, академия наук — продовольствием, и 25 августа небольшой, в 9 человек, отряд отправился в путь. Началась знаменитая Хибинская эпопея.
Участники хибинских экспедиций
в центре — А.Е. Ферсман
Ферсман описывал так : «Наш старенький вагон то прицепляли, то вновь отцепляли от перегруженных составов. Десять дней мы тянулись до Хибин».
Почти без продовольствия, без обуви, без снаряжения вела работы в тяжелые годы разрухи эта экспедиция. Все грузы — и продовольствие, и собранные образцы — участники экспедиции несли в рюкзаках на спине. Пробирались оленьими тропами, часто совершенно без карты, подвязав на ноги мешки, чтобы не скользить по камням, двигались вглубь тундр геологи, производя разнообразные наблюдения и собирая коллекции минералов. Ночами температура опускалась до 8 – 10 градусов, днем доводили до исступления тучи мошкары. Был конец сентября, а у геологов не было ни палаток, ни даже брезента, чтобы укрыться от дождя. Назад они вернулись совершенно измученные, но горячо увлеченные Хибинами. Первый шаг в изучении Хибин был сделан.
Александр Евгеньевич Ферсман
Современники рисуют облик Ферсмана как исключительно живого, веселого, общительного, полного обаяния человека, для которого научное творчество было величайшей радостью и счастьем жизни.
За 110 дней полевых работ 1920 – 1922 годов отряд Ферсмана прошел 1500 километров и открыл около 100 месторождений минералов. 25 лет своей жизни А.Е.Ферсман отдал Хибинам. Им написано более 300 научных работ, статей, очерков, посвященных Хибинам, под его редакцией вышел восьмитомник «Хибинские апатиты», двухтомник «Хибинские и Ловоозерские тундры» и другие.
За монографию «Полезные ископаемые Кольского полуострова» А.Е.Ферсману была присуждена Государственная премия.
Экспедиции стали проводиться ежегодно, в них вовлекалось все больше и больше людей. К работе в Хибинах Ферсман привлекал своих учеников и коллег по работе в Минералогическом музее Академии наук и Географическом институте. В основном это была молодежь, полная энтузиазма и веры в своего учителя. В составе участников этих экспедиций были Эльза Максимовна Бонштед-Куплетская, Екатерина Евтихьевна Костылева-Лабунцова, Борис Михайлович Куплетский, Александр Николаевич Лабунцов и многие другие.
Работа в труднодоступных горных районах без карт и дорог требовала четкой организации и почти военной дисциплины. Каждый участник экспедиции получал от Ферсмана четкое задание, которое часто сопровождалось шуткой, но которое, тем не менее, полагалось выполнить, во что бы то ни стало. Сам же начальник отряда всегда был неутомим, бодр и весел. В походах он показал себя прекрасным географом, поражая своих спутников умением ориентироваться на местности и преодолевать непреодолимые, казалось бы, трудности первых экспедиций.
На второй год работы исследователи нашли между южными отрогами Кукисвумчорра первый кусок апатитовой руды, в 1923 году — целую россыпь апатитовых глыб на Расвумчорре, в 1925 году — многочисленные россыпи апатита, а летом 1926 года — коренные выходы руды на горе Расвумчорр. В этот год Ферсман был болен и не принимал непосредственного участия в экспедициях, работами в Хибинах руководил А.Н. Лабунцов. 7 сентября 1926 г. он поставил на Расвумчорре первые заявочные столбы. Впоследствии апатито-нефелиновые месторождения были найдены и на горе Кукисвумчорр.
Вывоз первой партии руды
По составу хибинские руды сильно отличались от известных марокканских, и получать из них удобрение тогда не умели. В первую очередь надо было найти дешевый способ разделения руды на апатитовый и нефелиновый концентраты, способ обогащения апатита. 31 октября 1926 года экспедиция в составе агронома И.Г. Эйхфельда, горного техника П.Ф. Семерова, сотрудника биологической станции Г. М. Крепса и саама Зосимы Куимова по просьбе Ферсмана отправилась на Расвумчорр, чтобы добыть партию апатито-нефелиновой руды, необходимой для проведения экспериментальных работ по обогащению апатита. К 5 ноября группа заготовила 90 пудов руды, которую на оленьих упряжках по льду замерзшего озера Большой Вудъявр доставили к железной дороге и отправили в Ленинград. Исследования проводились в 3-х независимых организациях — в институте прикладной химии в Ленинграде, в сельскохозяйственной академии в Москве и в фирме Гумбольдта в Германии.
Впервые в мировой практике методом флотации удалось получить чистый апатит, отделив его от всех примесей, в том числе и от нефелина, в Государственном институте прикладной химии. Тогда-то учеными и был сделан окончательный вывод о том, что апатит можно использовать как сырье для производства фосфорных удобрений.
Работы в Хибинах продолжались, хотя скептики, которых в то время было немало, сомневались в целесообразности освоения апатито-нефелиновых месторождений, ссылаясь на неизученность, труднодоступность и малую населенность района. Летом 1928 года в Хибины отправилась экспедиция Института по изучению Севера, которую возглавил Владимир Иванович Влодавец. Целью экспедиции было изучение Кукисвумчоррского месторождения, его точная топографическая съемка и химические анализы проб руды. Ежедневно, в любую погоду, рабочие экспедиции поднимались на склоны Кукисвумчорра, сдирали мох и с обнажившейся породы отбивали куски руды для лабораторных исследований. На основании произведенных работ были выявлены огромные запасы руды: вся нижняя часть горы на протяжении более километра состояла из одних апатитовых пород.
В феврале 1929 г. А.Е.Ферсман и В.И. Влодавец доложили на заседании сырьевой секции Комитета по химизации страны о том, что запасы апатито-нефелиновых руд позволят не только удовлетворить фосфорным сырьем нашу промышленность, но, что немаловажно, отправлять его за рубеж. На заседании было принято решение: признать за Хибинским месторождением всесоюзное значение и форсировать работы в Хибинах.
С тех пор закончилось время, когда исследователям Хибин отказывали в средствах и кредитах. Проблема апатитов стала одной из важнейших народнохозяйственных задач страны. Идейным организатором и руководителям всего, что делалось в Хибинах, стал С.М.Киров, первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б).
Промышленное освоение Хибин
Считается, что первым, кто приобщил С.М.Кирова к тайнам Хибин, был А.Е.Ферсман. После его доклада в 1926 году, Киров поверил в перспективное развитие Хибин, горячо увлекся такой сложной и интересной задачей — создать в холодном и необжитом краю совершенно новую отрасль промышленности. В служебном кабинете С.М.Кирова хранилась коллекция хибинских минералов, образцы апатитовой руды, в его блокноте были записаны слова М.В.Ломоносова: «Минералы сами во двор не придут — требуют глаз и рук к своему прииску».
В марте 1929 г. по указанию С.М. Кирова была создана Апатито-нефелиновая комиссия, в состав которой вошли представители Главхима, ЛОСХН, академии наук, Геологического комитета, Института по изучению севера, Научного института удобрений и Колонизационного отдела Мурманской железной дороги. Задачей комиссии было руководство геологоразведочными работами, и подготовка к промышленному освоению Хибин.
Палаточный лагерь
8 июня 1929 года с разъезда Белый к подножью апатитовой горы ушел отряд из 18 человек — жителей будущего поселка. Достигнув подножья Кукисвумчорра, геологоразведчики поставили палатки для ночевки, планируя утром начать работу на месторождении. Но ночью разыгрался снежный буран, который бушевал несколько дней. Все это время люди отсиживались в палатках, поминутно опасаясь, что ветер сорвет и унесет их ненадежные укрытия, оставив их без крыши над головой. Лишь 12 июня под руководством инженера Васильева на Кукисвумчоррском месторождении были пробиты первые шурфы. Одновременно началось строительство жилья, и к концу июня на высокой моренной гряде у горы Кукисвумчорр появился первый деревянный жилой дом, а к концу августа таких дома было уже три.
Рядом появились бревенчатый дом для администрации, продовольственный и материальный склады, кузница, баня, конюшня, динамитный склад, на склоне Кукисвумчорра заработала первая буровая вышка, а население составляло 163 человека. Жизнь кипела круглые сутки. Шло строительство автомобильной дороги, днем и ночью урчали моторы буровой вышки, в горах, на месте будущего рудника, гремели взрывы. По кернам, добываемым бурением, геологи определяли глубину и характер апатитовой толщи, керны давали и материал для химических анализов горной породы.
3 июня 1929 года началось строительство грунтовой дороги, а с 1 августа по ней началось автомобильное движение. 4 октября 1929 г. президиум Госплана признал за Хибинскими апатитами первостепенное значение и вынес постановление о строительстве железнодорожной ветки от главной магистрали к апатитовой горе.
По поручению апатито-нефелиновой комиссии профессор Г.Н. Соловьянов после тщательного анализа мирового рынка фосфорных удобрений, пришел к выводу о целесообразности экспорта апатита, а к октябрю 1929 г. дал полное экономическое обоснование строительства горно-обогатительного предприятия в Хибинах. 13 ноября 29 года по приказу ВСНХ РСФСР был организован республиканский трест «Апатит», перед которым были поставлены сложные и ответственные задачи общегосударственного значения — в очень короткий срок в условиях полярного климата создать новую отрасль промышленности, и, отказавшись от закупок фосфоритов за рубежом, наладить выпуск фосфорного удобрения из своего сырья.
Управляющим трестом был назначен Василий Иванович Кондриков. Почти нигде не учившийся, совсем молодой (в то время, когда он занял пост управляющего трестом «Апатит», Кондрикову было всего 29 лет), он 8 лет командовал одной из самых сложных и ответственных строек, решал вопросы добычи и обогащения руды, снабжения, пожарной охраны, городской газеты, типографии, и многие, многие другие, ежедневно возникающие на вновь созданном предприятии. Несмотря на отсутствие образования, он понимал важность науки для работы треста, и привлек к работе треста ученых: на «Апатит» тогда работали 36 различных научных институтов.
Совещание в домике геологов
1 января 1930 года Для решения вопросов строительства в районе апатитовых разработок, в Хибины из Ленинграда приехала специальная комиссия, в состав которой вошел и сам С.М. Киров. Вместе с другими членами комиссии он осмотрел зарождающееся предприятие, познакомился с материалами геологоразведочных работ.

Вечером в небольшом заснеженном домике геологов он провел совещание, на котором присутствовало 16 человек: представители партийных и советских органов, руководители треста «Апатит» и транспортных организаций.

Задачи, поставленные комиссией перед трестом «Апатит» были таковы:

— ускоренное строительство рудника и организация добычи руды как для внутреннего рынка, так и на экспорт;
— быстрейшее окончание строительства железной дороги от разъезда Белый к апатитовому месторождению;
— строительство рабочего поселка, электростанции, обогатительной фабрики; — проведение научных работ по исследованию апатита и других полезных ископаемых Хибинского месторождения.
Апатитовый рудник
Василий Иванович
Кондриков
С.М.Киров, вернувшись в Ленинград, принял энергичные меры для оказания помощи хибинцам: из Ленинграда приехали специалисты, рабочие, стали поступать техника, оборудование, строительные материалы. По его инициативе, в мае 1930 г. доклад треста «Апатит» был заслушан на заседании Политбюро ЦК ВКПб(б), где было принято решение довести добычу руды до 1 млн. тонн в год, ускорить строительство фабрики, Нивской ГЭС, железной дороги от станции до рудника. Наблюдать за ходом работ поручили председателю комитета по химизации народного хозяйства, члену Политбюро ЦК ВКП(б) Я.Э.Рудзутаку.
Первым объектом вновь созданного предприятия стал рудник. Самым тяжелым для его строителей было время создания карьеров и участков, когда расчищались забои, строились скаты, узкоколейки и бремсберги. Все это делалось в самую вьюжную и морозную пору 1930 года — в январе и феврале.
Первым главным инженером рудника стал П.Н.Владимиров. Им и был создан технический проект открытых разработок месторождения и первой очереди подземного рудника, ведь в то время ни одна проектная организация не смогла разработать приемлемый, учитывающий особенности рельефа и климата, проект. Первое время добыча, транспортировка и погрузка руды велась вручную, карьеры освещались факелами и кострами. Механизация работ началась только в 1931 году.
До того, как вошла в эксплуатацию обогатительная фабрика, часть добытой руды экспортировалась в Германию, часть шла на Чернореченский завод. Чтобы доставить руду до Мурманской железной дороги, использовали оленьи упряжки и телеги. Все транспортное управление треста «Апатит» состояло тогда из шести тракторов, четырех полуторатонных машин и 58 лошадей. Перевозить руду на телегах и оленьих упряжках было невыгодно: сложно и дорого, поэтому летом 1929 года началось строительство железнодорожной ветки от разъезда Белый, к подножью Апатитовой горы, и 1 июля там уже встречали первый поезд.
Работа на руднике
Шалман, 1930 г.
Строительство железной дороги
Поскольку решение о переработке апатито-нефелиновой руды на месте было принято еще 1 января 1930 года, важнейшей задачей строителей в Хибинах стало сооружение обогатительной фабрики. После ввода ее в строй СССР не только обеспечил себя сырьем для производства фосфорного удобрения, но и получил возможность экспортировать его.
Одновременно с развитием треста «Апатит» шло и строительство поселка, в котором жили рабочие нового горного предприятия. Численность населениябыстро увеличивалось, люди приезжали в Хибины целыми эшелонами: на 1-е января 1930 года в Хибинах проживало 168 человек, а ровно через год население составило уже 17950 человек.
Строительство обоготительной фабрики
В связи с этим остро стоял вопрос жилья — многие из вновь прибывших, особенно семьи спецпереселенцев, жили в землянках, палатках, шалманах. Чтобы решить этот сложный вопрос, хибиногорцы создавали добровольческие бригады, работавшие на сооружении жилья в нерабочее время. Днем люди трудились на основном рабочем месте – на руднике, строительстве фабрики или дороги, а по вечерам и в выходные дни строили деревянные дома барачного типа. Если человек отрабатывал на строительстве дома определенное количество часов, то его семья имела право на комнату в нем. Дома заселяли, не дожидаясь, когда будут застеклены окна и навешены двери и покрашены стены — даже такие условия были лучше, чем жизнь в палатках.
Новый город — Хибиногорск
Самым подходящим местом для будущего города стал по решению ленинградской комиссии район 17-19 км. Здесь должно было проживать около 20 тысяч человек. К июлю1930 г. здесь вырос поселок из 20 стандартных сборно-щитовых и рубленых домов. К осени 1930 г. в поселке появились первые настоящие магазины, столовые, библиотека, баня — до этого времени они находились в палатках и времянках. Возникшее в Хибинах поселение совсем не напоминало город — оно выглядело как ряд поселков вдоль автодороги от разъезда Белый до подножья Апатитовой горы.
30 октября 1931 года Президиум ВЦИК СССР постановил: «Вновь возникший населенный пункт в районе Хибинских апатитовых разработок преобразовать в город с присвоением ему наименования Хибиногорск». Этот день и стал днем официального рождения нашего города.
Почти 90% населения Хибиногорска, а точнее более12 тысяч человек, до конца 1931 года не имели благоустроенного жилья. Перенаселение, антисанитария, голод — спутники эпидемий. Вот и в Хибинах вспыхнули эпидемии дизентерии, сыпного и брюшного тифа, эпидемия кори, дифтерита, скарлатины.
Больница тогда представляла собой небольшой барак с длинным и узким коридором, который не мог вместить всех заболевших, поэтому иногда больных приходилось размещать в палатках. Смертность была высокой: от кори умерло в сентябре 1930 года 78 детей, в октябре – 100, то же самое наблюдалось и с сыпным тифом. Правда, благодаря группе врачей, приехавших из Ленинграда, с эпидемиями удалось справиться довольно быстро.
Еще одной бедой жителей города за Полярным кругом была цинга. Ей болели от недостатка в пище витамина «С», ведь все продукты питания были привозные, а свежие овощи и фрукты привозились в недостаточном количестве. На повестку дня встал вопрос об организации подсобного хозяйства для снабжения населения овощами. После обследования обширной территории в окрестностях Хибиногорска, решено было разместить центральную усадьбу совхоза в сосновом бору в полукилометре от железнодорожной станции Апатиты. Первым урожаем вновь созданного совхоза «Индустрия» были 1200 пучков зеленого лука, но уже в 1934 году с полей, созданных на месте осушенного болота, было получено 1800 тонн овощей, а также 500 тонн молока. Но еще до этого, с 1933 года, полностью прекратились случаи заболевания жителей цингой.
Образование в 30-е годы
Правительство поставило перед всеми партийными организациями страны задачу: «Рассматривать введение всеобщего обязательного начального образования как важнейшую политическую кампанию на весь ближайший период». Город Хибиногорск, несмотря на все трудности, с первых дней своего существования включился в работу по выполнению этой задачи.

Первые учителя и ученики появились на апатитовых разработках еще осенью 1929 года, и неподалеку от озера Большой Вудъявр, в конце Вудъяврского переулка построили деревянный барак – первую школу будущего города.
Город Хибиногорск, 1931 год
Зимой 1930-1931гг. занятия в школе велись в три смены, проводились в тесном помещении при керосиновом освещении — в каждом классе была только одна семилинейная лампа. Парт не было, ребята сидели за деревянными столами, а доски держались на самодельных козлах. К концу этого учебного года в трех школах на апатитовых разработках училось 1018 ребят из 1454 детей, подлежащих обучению. В следующем, 1931-1932 году в школах учатся уже все ребята школьного возраста, а в городе было уже семь школ. 1933 год становится годом полного охвата детей семилетним образованием, и число школ вырастает до 10. Учились писать и читать тогда не только дети, но и взрослые, ведь значительная часть приехавших из глухих деревень людей не умели ни читать, ни писать. Все неграмотные жители Хибиногорска от 16 до 60 лет должны были пройти так называемые курсы ликбеза (ликвидации безграмотности). Первое каменное здание для школы было построено в 1932 году стройконторой треста «Апатит». В этом здании и в настоящее время находится школа — школа № 1.
Для работы на руднике и фабрике требовались специалисты, и 9 ноября 1931 г. в Хибиногорске начал работу Кировский горно-химический техникум. Первоначально в нем было 3 отделения: горное, химическое, механическое. Сначала техникум работал только в вечернее время, первый прием на дневное отделение состоялся в 1935г. В первые годы в техникуме преподавали наиболее опытные инженеры и техники, работавшие в тресте «Апатит», а в дальнейшем педагогический коллектив был сформирован квалифицированными педагогами.
Жизнь в новом городе постепенно менялась к лучшему. Московский корреспондент американской газеты «Дейли Уоркер» В. Смит, посетивший летом 1934 года Хибины, писал: «На месте Хибиногорска я думал увидеть дикий лес, камни, болота, мхи, а увидел благоустроенный город, мощные предприятия, радостных счастливых людей. Я видел школы, больницы, узнал, что в городе есть музыкальная школа, горный техникум, клубы — на 68 параллели живут люди той же культурной жизнью, как и во всем Союзе». Действительно, строительство, развернувшееся в Хибиногорске, было грандиозным. Например, в 1932-1933 годах кроме жилых домов строились кинотеатр, здание горно-химического техникума, хлебозавод, больница, школа, дом связи, пожарное депо, банно-прачечный комбинат, здание управления треста, гостиница, вокзал.
Хибиногорском новый город назывался до декабря 1934 года.